«Полезно вовремя сказать работе «стоп»

Опубликовал 26 Декабрь, 2015 в События

«Полезно вовремя сказать работе «стоп»

Что опаснее – трудоголизм или хроническое безделье? Почему не желают работать беженцы в Европе и русские в Финляндии? Какой смысл вкалывать на государство, которое тебя обирает? Об этом и многом другом «Росбалту» рассказал социолог, начальник сектора демографии, народонаселения, миграции и этнорелигиозных проблем Российского института стратегических исследований Игорь Белобородов.

— Игорь Иванович, в ходе соцопросов почти половина россиян признаются, что продолжили бы работать, даже если бы необходимость зарабатывать на жизнь отпала. Мол, без работы скучно. А почему? Неужели людям не надоедает вкалывать в поте лица?

— Мне, например, не надоедает. Вместе с тем я вовсе не трудоголик — просто без работы себя не мыслю.

— Но в обществе хватает и лентяев. «Где бы ни работать – лишь бы не работать» — слышали поговорку?

— Безусловно, доля бездельников велика. Они всегда были и будут. Но закоренелые лентяи в моем понимании — люди психически неполноценные, у них произошел какой-то сбой, пробел в воспитании, возникли наследственные, семейные проблемы. Поскольку, по большому счету, человек – создание предельно деятельное. И, конечно, в самой деятельности часто содержится некий смысл, а уж тем более — в ее результатах, если они успешны.

Все люди, которых я знаю и которые хотели бы чего-то добиться в жизни, а потом почивать на лаврах, на деле поступают иначе. Они либо, добившись одной цели, начинают рассматривать ее как промежуточную и ставят перед собой новую, либо же просто говорят, что не могут остановиться и испытывают потребность продолжать что-то делать.

— В других странах — схожая картина?

— К работе как таковой в мире есть несколько подходов. Например, японский – это один из образцов трудоголизма. Там вся система трудовых отношений построена на постоянстве и преданности своей компании, существует так называемый пожизненный найм. В США, наоборот, практикуется частая смена типов деятельности и места жительства – считается, что это благотворно влияет на психику, карьеру, профессиональный рост. Россия здесь где-то посередине. Но со всеми целеустремленными цивилизациями нас объединяет неуемная тяга к труду — в хорошем понимании этого слова.

Однако здесь есть и обратная сторона: когда человек воспринимает труд как единственный смысл своей жизни и отдых для него превращается в кошмар, — это уже большая проблема. Безделье, конечно, – социальный порок, но и доведенный до крайности трудоголизм – тоже далеко не норма. Человек теряет покой, а заканчивается все неврозами, психологическими срывами, инфарктами и инсультами… Поэтому очень полезно вовремя сказать работе «стоп». Не насовсем, конечно, но вменяемые и разумные по продолжительности перерывы в труде делать надо обязательно.

Если такие перерывы затягиваются (как, скажем, во время долгих новогодних каникул), люди зачастую теряют связь с реальностью и почву под ногами. В такие периоды у нас растет смертность — от различных злоупотреблений, убийств, несчастных случаев и т.д. В России, к сожалению, в ходу такое правило: если человек не работает активно, то начинает совершать глупости. Длительная праздность – основа многих пороков. А разумный баланс – это умеренная, продуктивная и постоянная работа. Также следует помнить: залог любого успеха состоит в том, чтобы делать по возможности то, что тебе нравится. Если основной мотив – это деньги, то лучше всего бросать такую деятельность, пока не поздно, и переключаться на то, что приносит хотя бы минимальное удовольствие.

— Но большинство людей признаются, что испытывают блаженство, когда отдыхают, а не когда работают, даже если их работа им нравится…

— В течение жизни человек постоянно испытывает то наслаждение от работы, то усталость – это такие биологические циклы. Бывает, что вы не на пике энтузиазма и явно нуждаетесь в отдыхе, но, в то же время, говорите себе: «Я прекрасно понимаю, что, дай мне волю, я все равно больше месяца в таком полурасслабленном состоянии находиться не смогу». Так и происходит. Наступает час — и снова возникает тяга к пусть рутинной, обычной, но в то же время любимой работе. Организм отдохнул и готов к новым подвигам.

Многие работают, чтобы показать пример другим. Часто мы сами этого не осознаем. Но, тем не менее, делаем многие вещи не только потому, что так принято, но и чтобы научить, подтянуть таким образом своих детей или подчиненных. Это ощущение, что пока ты лично что-то не сделаешь, не продемонстрируешь, ничего с места не сдвинется…

Что касается детей, то им действительно очень многое можно привить только личным примером. Когда мы говорим сыну или дочери, что надо учиться и усердно работать, чтобы достичь конкретных результатов, – это только слова, теория. А если ребенок каждый день видит, как папа собирается на работу — тщательно подбирает одежду, смотрит на часы, чтобы не опоздать, – это уже элементы трудовой культуры и деловой этики. Образ жизни, формируемый работой, сказывается на передаче целым поколениям принципиально важных понятий, которые мы часто не проговариваем.

Если же человек утром рвется на работу, а вечером не спешит уходить, это свидетельствует о проблемах дома, в семье. Значит, работа стала заменителем, суррогатом того самого главного, чего он не сумел найти в жизни.

— Как показывают исследования социологов, дауншифтеры (люди, решившие отказаться от погони за статусом и материальными благами и просто «пожить для себя», например, уехав в деревню или на Гоа) оказываются в группе риска из-за такого «опрощенного» образа жизни. В их среде нередки тяжелые депрессии, наркомания и самоубийства. Почему?

— Эта тенденция перекликается с другими похожими демографическими процессами. В США, например, социальный негатив обычно ассоциируется с афро-американской общиной, где больше всего безработных. Есть и другой полюс – когда человек не работает, потому что очень богат, и капиталы позволяют ему жить безбедно и беззаботно. И вдруг он неожиданно для себя и окружающих начинает вести асоциальный образ жизни…

Что касается переезда на Гоа — Индия часто привлекает людей, склонных к сектантской идеологии. Это разрушает человека: у него идет ломка собственного «я», насильственное перемещение из одной ментальности и культурной среды в иную, совершенно чуждую, пусть и климатически более благоприятную.

— Мигранты из Африки и с Ближнего Востока, обосновавшиеся в Европе, зачастую не проявляют никакого желания работать на новом месте. Многие из них уверены, что можно пожизненно сидеть на пособии. Это что – инфантилизм?

— Это проявление крайней формы высокомерия. Плюс комплекс колониального прошлого и исламистская идеология, привносящие элементы мести и презрения. Главный социальный месседж в данном случае: «Вы нам должны!» А почему европейский налогоплательщик обязан, скажем, гражданину Конго, Алжира или Пакистана — это уже дело десятое.

— Однако есть мнение, что выходцы из этих стран у себя на родине тоже, мягко говоря, не отличались трудолюбием. Что они в принципе такие…

— Любое традиционное общество стремится оградить себя от особей, склонных к паразитическому образу жизни. Такие люди там быстро становятся изгоями. И, как следствие, решают уехать. Легки на подъем в этом отношении маргиналы, которые не вписываются в местный контекст и перекочевывают туда, где их фривольный образ жизни будет восприниматься более лояльно.

С другой стороны, безработица во время войны – вынужденное обстоятельство. Здесь, вроде бы, людей осуждать не за что.

— Русские репатрианты последней волны, переехавшие в на ПМЖ в Финляндию, тоже по большей части не хотят устраиваться на работу, предпочитая получать пособия. С ними-то что не так?

— У самих эмигрантов находится масса оправданий для бездеятельности: культурный шок, трудности с языком, адаптацией и спецификой принимающей стороны… Таких отговорок может хватить до старости. Но подобное поведение говорит и о кризисе самого общества «глобального благосостояния». У государственного патернализма тоже должны быть разумные пределы, ограничивающие иждивение. Такой щедрой социальной политикой, реверансами перед всеми, кто бы к тебе ни приехал, кто бы что ни запросил, пришлое население прямо провоцируется на паразитический образ жизни.

Скандинавия этим особенно отличается. Там государство изображает из себя этакого всеобщего «папу», у которого, естественно, со временем становится все больше «детей», желающих вкусить от общего пирога.

По сути, перед нами не что иное, как коммунистическая парадигма в новой ипостаси. Побочным продуктом этой политики становится безграничная лояльность к эмигрантам и аттракцион невиданный щедрости в масштабах целого государства — как инструмент, благодаря которому власти могут подкупить население.

— То есть у людей таким образом отбивают потребность работать?

— А она даже и не формируется. Человек приезжает в поиске новых жизненных стратегий, и когда ему подсовывают в виде самой легкой опции подобное иждивенчество, возможность жить на чужие деньги, он сразу соглашается. Это стабильно и удобно. Но при этом человек дезориентируется. Для того чтобы что-то понять и разобраться в новой жизни, надо активно трудиться, то есть двигаться вперед.

— В России бытует мнение, что, мол, государство – это бандит, который отнимает последние гроши даже у нищих, устанавливая грабительские законы и облагая население неподъемными налогами. Какой смысл быть фермером, организовывать частное предприятие, вкалывать на заводе, если все равно не дадут заработать?

— Все верно. Или – почти все. И виной тому — коррупция невиданных масштабов. Негодование и заслуженное недовольство населения понятны. Но и мотивов, чтобы что-то делать, не кивая на государство, достаточно. Коррупционеры – тоже люди из народа, они не «варяги» из других стран и не марсиане. Значит, сейчас мы заслуживаем именно таких людей во власти и ничего не делаем, чтобы изменить эту порочную систему. На кого же пенять?

Странно слышать такие отговорки: дескать, я — беспомощный винтик системы, и поэтому пассивен. Но посмотрите, сколько в Россию приезжает люди из сельских районов Средней Азии, плохо владеющих русским языком, – и ничего, они находят работу, группируются, создают свой бизнес, занимают целые ниши в экономике. Они либо оседают здесь и неплохо себя чувствуют, либо возвращаются домой, возводят себе там добротные коттеджи и живут припеваючи… Может, проблема все-таки в нас, в том, что мы не очень готовы работать над собой и предпочитаем искать крайних на стороне?

— У россиян отпадает охота работать, потому что они видят: сколько ни ишачь на государство или «на дядю», все равно останешься бедным. Воровать и брать взятки получается выгоднее. И у людей опускаются руки…

— Значит, им не хватает инициативы и предприимчивости. Я вижу и в Москве, и в провинции немало примеров, когда человек делает себя сам, ставит себе цель и достигает ее — без всякой протекции и богатых родителей.

Конечно, не все созданы для того, чтобы заниматься бизнесом и получать большие прибыли. Дать возможность достойно зарабатывать простым людям, обычным труженикам – это, конечно, задача государства. Но каждый, кто действительно захочет, в силах найти себе лучшее применение и возможность, по крайней мере, не прозябать в нищете.

Беседовал Владимир Воскресенский